Полный расколбас

«Полный расколбас» - один из тех случаев, когда сама форма произведения становится особенно обманчивой. Яркая компьютерная анимация, говорящие продукты и внешность мультфильма могут создать впечатление безобидного развлечения, однако содержание с первых минут показывает совершенно обратное. Перед нами не семейная сказка и не беззаботная комедия, а намеренно пошлое и провокационное зрелище, построенное вокруг разврата, грубости и издевательства над тем, что для нормального человека должно оставаться предметом уважения.

Главные герои живут верой в некий «Лучший из миров», куда люди якобы уносят продукты из магазина. Уже сама эта завязка используется для грубой пародии на религиозную веру. Когда выясняется, что обещанный рай оказывается местом, где продукты режут, варят и съедают, авторы не пытаются говорить о вере, смерти или смысле существования серьезно. Напротив, религиозные представления превращаются в очередной объект насмешки. Получается довольно примитивная схема: вера объявляется удобной выдумкой, созданной для успокоения испуганных существ, а поиск истины подменяется издевательством над самой идеей Бога и посмертного существования.

Но особенно отвратительно то, как фильм обращается с человеческой чистотой. Фрэнк и Бренда с самого начала существуют внутри пошлой сексуальной метафоры, а значительная часть их взаимоотношений строится вокруг непристойных намеков. В дальнейшем сексуальные шутки только множатся, пока не превращаются в полноценную вакханалию. Там, где нормальное произведение могло бы говорить о любви, дружбе, верности и ответственности, «Полный расколбас» выбирает похоть и физиологию. Апостол Павел наставляет: «Блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас». Здесь же нечистота становится едва ли не главным инструментом развлечения.

Не менее отвратительна эксплуатация наркотиков. Употребление солей для ванн становится сюжетным механизмом, позволяющим человеку увидеть ожившие продукты, после чего начинаются паника, безумие, убийство и прочий хаос. Вместо осуждения наркотического дурмана зрителю предлагается очередной повод посмеяться над безумием. Это особенно показательно для картины, которая постоянно превращает разрушительные вещи в источник развлечения. «Не упивайтесь вином, от которого бывает распутство», однако создатели фильма раз за разом предлагают именно состояние помрачения и потери контроля как часть комического аттракциона.

Насилие здесь тоже лишено какого-либо благородного или нравственного смысла. Смерти, обезглавливание, жестокое обращение, убийства и массовая бойня превращаются в шутки. Даже самоубийство медовой горчицы используется не для трагического осмысления отчаяния, а как элемент комического механизма. Человеческая жизнь и смерть обесцениваются настолько, что зрителя приучают воспринимать убийство как очередной гэг. «Не убий» превращается в пустой звук там, где смерть становится развлечением.

Отдельного осуждения заслуживает постоянное использование этнических, расовых, религиозных и сексуальных стереотипов. Бейгл и лаваш бесконечно ссорятся на почве национальной и религиозной принадлежности, другие персонажи строятся вокруг расовых и культурных клише. Создатели будто бы пытаются высмеивать предрассудки, однако делают это самым примитивным способом - постоянно воспроизводят те же самые оскорбительные образы, превращая людей и целые группы в карикатурные ярлыки. Заповедь же говорит: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Здесь ближний чаще оказывается не человеком, которого нужно понять и уважить, а удобной мишенью для очередной пошлой шутки.

В фильме особенно заметно искажение понятия свободы. Герои узнают неприятную правду о своем существовании, после чего вместо поиска какого-либо достойного смысла решают устроить восстание против людей. Освобождение быстро превращается в месть, насилие и хаос. В финале же всё это заканчивается массовой сексуальной вакханалией, которая окончательно показывает, к чему ведет предлагаемая авторами «свобода». Свобода от всяких ограничений оказывается свободой от стыда, целомудрия, уважения, ответственности и элементарного самообладания.

Особенно показателен финальный поворот с выходом в мир создателей. Продукты обнаруживают, что сами являются анимационными персонажами, и отправляются искать тех, кто их создал. Казалось бы, здесь можно было бы построить интересную притчу о творении, Творце и предназначении. Но и эта возможность оказывается принесена в жертву очередной мета-шутке. Фильм, до этого насмехавшийся над верой в Бога и высший мир, заканчивает созданием собственного «мира создателей». Серьезного духовного вывода из этого нет, остается только желание удивить зрителя очередным нарушением ожиданий.

«Полный расколбас» - это произведение, где практически всё светлое и достойное переворачивается вверх дном. Любовь подменяется похотью, свобода - распущенностью, вера - объектом издевательства, дружба - грубостью, освобождение - местью, а смерть - поводом для смеха. «Горе тем, которые зло называют добром, и добро - злом, тьму почитают светом, и свет тьмою». Именно такая подмена понятий и составляет основу этого мультфильма.

Поэтому особенно опасно воспринимать «Полный расколбас» просто как забавную анимацию для взрослых. Его красочная оболочка лишь скрывает содержание, которое последовательно приучает зрителя смеяться над похотью, сквернословием, наркотиками, насилием, смертью и религиозными святынями. Это не безобидный мультфильм и не веселая история о продуктах, а сознательная эксплуатация самых низменных человеческих страстей ради шока и смеха. Перед таким зрелищем лучше держаться подальше, чтобы не принимать за норму то, от чего человека призывают хранить сердце: «Более же всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни».