Я ее хорошо знал

Рим, кинотеатр «Еврочине», 1963 год.

Молоденькая билетерша Адриана в окружении товарок, одетых в такую же, как у нее, серебристую униформу, в двадцать пятый раз тает вслед Анук Эме на экране, когда Витторио Гассман говорит той слова любви в киноленте, которую крутят на этой неделе.

Выпустив зрителей с последнего сеанса, Адриана обнаружит у входа открытое авто: двое забавных пареньков предлагают прокатиться в ночь.

Почему нет, дома ее все равно никто не ждет.

Как на карусели, автомобили — один другого шикарнее — будут сменять друг друга со скоростью пулеметной очереди.

Будут сменять друг друга парни, только каждый новый будет все ухоженнее; ночные огни — только все чаще вместо желтых электрических фонарей автострад примутся мигать разноцветные гирлянды модных дансингов.

На радиоволнах по-прежнему будут царить Мина и Жильбер Беко — только на смену твистам придет эстрадная меланхолия.

Останется неизменно ровным только стрекот кинопленки — хотя со временем Адриана будет слышать его не из проекционной позади, а из кинокамеры, направленной ей в лицо.

Два года спустя она вновь окажется в зале «Еврочине» среди товарок в серебристых униформах — только на ней будет уже черно-белый костюм, словно снятый с самой экстравагантной из героинь «Восьми с половиной».

И на экране будет не Анук Эме, а она — только звать ее будут Адри Астин.

Удостоверившись в том, что ее жизнь удалась, Адриана сделает последний шаг...