Возможно, мое отношение к произведениям Диснея стало слишком критическим, и я уже надумываю, но мультфильм оставил неоднозначное впечатление.

Женщина с тремя новорожденными детьми теряет мужа от рук агрессоров. И ей дается нечто, что воздвигает горы вокруг беззащитных, и строит им «умный» дом. Каждого члена семьи лет с пяти это нечто наделяет определенным даром – сверхспособностью, которую человек должен использовать на благо семьи и всего города. В мультфильме это называют «волшебством», я же здесь вижу навязывание человеку индивидуальной траектории алгоритмами искусственного интеллекта, с доступом в виртуальную реальность. Случилась трагедия – как, не прилагая усилий, создать себе жизнь мечты и забыться? Уход в виртуальную реальность.

Ярко показано, как открыв волшебную дверь, маленький мальчик получает свою собственную комнату в доме – волшебный мир ярких животных, язык которых он понимает, водопадов, сказочных растений. Да, есть проблема – в рамках определенной траектории, обладая определенной компетенцией, по требованию строгой бабушки, все члены семьи обязаны использовать свой дар во благо семьи, жертвуя порой своими желаниями. Однако, в счастливом конце мультфильма эта необходимость снимается – чтобы семья была счастлива, каждому разрешено «быть собой» - ничем не жертвуя, самореализовываясь, однако опять же – только в рамках назначенной компетенции.

А что же главная героиня? Это девочка-подросток, у которой на этапе получения дара произошел сбой в системе, и компетенция была не определена. Она вроде как живет в общей виртуальной парадигме, но сама ничего такого «сверх» делать не может. Однако ее талант раскрылся в ситуации кризиса – отключили электричество и интернет, виртуальный мир схлопнулся, «умный» дом рухнул, сверхспособности у членов семьи исчезли, и только главная героиня смогла добраться до их волшебного талисмана (свечи) по падающим обломкам дома, так как рассчитывала не на сверхспособности, а на реальные человеческие силы. И после восстановления дома всеобщими усилиями, выявилось предназначение главной героини в этой семье – она «оживила» дом, восстановила всё утраченное. Её функция – системный администратор!

Персонажи утрированы, примитивны, в их отношениях друг с другом и вообще в манере общения много наигранного, лицемерного. Слишком много песен по поводу и без. Вычурная мимика – и у людей, и, что особенно противно, у животных. За персонажами читаются прототипы из предыдущих мультфильмов Диснея – раз создав, используют и дальше. Добавляет ощущение дежавю то, что озвучивают практически всех персонажей на русском языке одни и те же актеры. Все это лично у меня способствовало тому, что персонажи и сюжетная линия не вызвали никакой эмпатии.

Сюжетная линия начинается сразу с интимной темы – две коллеги по работе встречаются, и первое, о чем одна пытается узнать у другой – переспала ли она со своим новым знакомым. Тем более непристойно это выглядит, когда оказывается, что главная героиня – учительница в подготовительной школе, и зритель с замиранием ждет, что же она ответит детям на вопрос о проведенных выходных и своем новом друге.

Фильм ставит под сомнение многие базовые этические и деонтологические принципы медицины.

1. Внешний вид врача: врачи ходят на работе в расстегнутых халатах, с распущенными длинными волосами; во время процедуры трахеотомии и интубации трахеи трясут над открытой раной пышными локонами. Главный герой – вообще без халата, небритый, с растрепанной прической, выглядит неряшливо.

2. Кажется, что личностные качества главного героя несовместимы с профессией врача:
- Главный герой позволяет себе жесткий цинизм в отношении больных, их симптомов, заболевания, прогнозов. Даже узнав, что больная – родственник коллеги, с которым доктор Хаус о ней беседует. Также некорректно он общается и с пациентами – неуместно улыбается, демонстративно смотрит по сторонам с отсутствующим видом, пренебрежительно и высокомерно шутит. При этом коллега пытается объяснить\оправдать его поведение: «Хаус не находит нужным притворяться, поэтому говорит всё, что думает». Как будто, чтобы уважительно обращаться с людьми, нужно обязательно притворяться. Поэтому коллеги доктора Хауса с большим удивлением многозначительно заметили: «Он ее уважает!!..». В его случае, уважать своего пациента – это, действительно, редкость;
- «Значение человечности преувеличено»;
- нет понятия «коллегиальность», доктор Хаус с пренебрежением и высокомерием относится и к коллегам, и к начальнице;
- отказ выполнять трудовые обязательства, желание заниматься только интересными для него случаями;
- заставляет подчиненных использовать противозаконные методы для выяснения обстоятельств возникновения болезни – проникнуть в квартиру пациентки. Но, с учетом контекста, возникает вопрос – ради чего нарушен закон? Ради блага пациентки или ради поддержания репутации безошибочного диагноста главного героя?

3. Видимо, для оправдания методов и приемов, используемых доктором Хаусом, сгущены краски вокруг пребывания в больнице – как в фильме ужасов представлено прохождение диагностической процедуры МРТ. Звучит тревожная музыка, показаны все условия для возникновения клаустрофобии. Пациентке становится плохо. Крайне устрашающе показана нормальная анатомия – вход в ротоглотку, верхние дыхательные пути. Разрез скальпелем кожи, кровь, хруст трахеи, введение интубационной трубки. Всё в полумраке, с чрезмерной детализацией.

4. «Мы здесь не для того, чтобы лечить пациента, а для того, чтобы лечить болезнь» - в корне неверный постулат, противоположный реальной цели любого лечения.

5. Жизнь, здоровье и интересы пациента в работе врача уходят на второй план. На первом месте:
- следование своим личным принципам и предпочтениям (глава диагностического отделения, доктор Хаус, не любит разговаривать с больными, поэтому ставит диагнозы и назначает лечение исключительно на основании данных о причинах госпитализации, результатах лабораторных и инструментальных исследований, что чуть не привело к смерти пациентки от удушья из-за аллергии на лекарство; только после этого врачи сели собирать анамнез);
- в спорных случаях во время первой половины серии понятия консилиум для врачей не существовало, решения принимал единолично доктор Хаус, зачастую слишком невнятно поясняя логику принятия того или иного решения. «Я уверен, что я прав, потому что мне сложно работать, считая, что я неправ» - такая логика позволяет с уверенностью назначать первое, что пришло в голову;
- кто платит, тот и интересен («Вы были щедры ко мне и к больнице, поэтому мне не все равно»). Как будто быть врачом УЖЕ не означает отсутствие равнодушия к проблемам пациента;
- профессиональное противоборство между доктором Хаусом и его начальницей – она сочла возможным шантажировать доктора Хауса здоровьем пациентки, прервав диагностическую процедуру, и таким образом пытаясь вынудить его выполнять свои трудовые обязательства; эти же герои продолжают играть жизнью пациентки, как дети в песочнице, следуя своим амбициям – доктор Хаус: «Она моя пациентка!!», начальница: «Это моя больница!!», один назначает лечение, вторая его отменяет; бегают друг за другом, ругаются.

6. «Я распутал дело, моя работа закончена» - доктор Хаус поставил диагноз, может себе позволить развернуться и демонстративно уйти.

7. Причины найма на работу врачей на отделении доктора Хауса не коррелируют с их профессиональными навыками, что открыто декларируется (потому что кто-то позвонил и за кого-то попросил; потому что у врача была подростковая судимость; потому что женщина красивая – «Ты была не лучшая в профессии, а красивая», «Красивые женщины не поступают в мед. ВУЗы»).

8. «С достоинством можно жить, но с ним нельзя умереть». С одной стороны, данный эмоциональный монолог доктора Хауса об ужасах любой болезни призван уговорить отчаявшуюся пациентку продолжить лечение, но, с другой стороны, этот посыл не допускает возможности с достоинством встретить неизлечимую болезнь, спокойно принять старость и смерть. В медицине общение с такими пациентами – не редкость.

В фильме можно проследить и пропаганду цифровой медицины – диагностика только на основании данных лабораторных и инструментальных обследований, отсутствие ведущего специалиста на работе (ведь для «звезды» не надо лично обследовать пациента, разговаривать с ним, лечение можно назначить и так).

1. Зритель полагает, что смотрит соревнования, когда как это полностью спланированное шоу (например, при обсуждении одного выступления, судьи анонсировали свои оценки, потом одна судья, видимо, по ошибке подняла цифру на балл выше, другому пришлось поднять на балл ниже – думаю, чтобы сумма не отличалась от запланированной). К тому же, конкурсанты разного возраста, с разной танцевальной и физической подготовкой, что делает невозможным справедливые соревнования.

2. Зрители голосуют – иллюзия участия в чем-то важном.

3. Жюри и выступающие- без масок, люди в зале – 100% в масках (кроме детей).

4. Некоторые конкурсанты убого кривляются, что не соответствует должному поведению на сцене. Так же, как и вызывает внутреннее отторжение чрезмерно панибратское отношение как между партнерами в парах, так и между конкурсантами и членами жюри. Зачастую на «ты», с неким эротическим подтекстом. Как будто только такие отношения имеют место быть в танцевальных парах.

5. Член жюри говорит: «Будьте такими же искренними, как в танце», хотя всё шоу пропитано наигранностью – наигранно искренние дружеские отношения между конкурсантами, с демонстративными объятиями прямо на сцене; каждый танец – это постановка, игра, с отрепетированной мимикой и настроением (так это и должно быть в данном контексте).

6. Уровень танцевания новичка контрастирует с уровнем профессионала в паре. Многое выглядит неэстетично. Результирующее чувство – чаще складывается скорее негативное. С другой стороны, танцы поставлены качественно и многие слабые стороны скрываются, может сложиться ложное впечатление, что за пару месяцев новичок смог приблизиться к уровню, наработанному профессионалом годами, тогда как 90% результата – плод усилий именно партнера-профессионала.

7. Противоречивое ощущение от некоторых участников: в кадрах, снятых между тренировками, конкурсантка ведет беседу, как быдло, и ее же монолог на сцене в стиле Золушки из советского кинофильма (чудеса актерского мастерства); возраст некоторых конкурсантов уже не юношеский, но поведение достаточно инфантильное – бурное возмущение оценками жюри.